«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

Большое интервью.

Единоборства в Израиле – экзотика. Многие залы работают в бомбоубежищах, а на топ-уровне выступает совсем немного израильтян. Иногда в Тель-Авив заезжает Bellator, который максимально расширяет географию: это усиливает интерес к MMA, но не сильно влияет на инфраструктуру для тренировок.

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

21-летний Шимон Смотрицкий – среди тех, кто вырвался за пределы Израиля. Моральной жесткости и умению зарубиться он учился у советского тренера (Шимон говорит, что в стране 80% тренеров по боксу и борьбе – выходцы из СССР, а тренировки проходят на русском языке), а затем полгода копил деньги, работая в ресторане. Хватило на то, чтобы рвануть в Ирландию (без договоренности!) к Джону Каване – тренеру Конора Макгрегора.

После этого Смотрицкий впервые побывал в России и подписал контракт с клубом Петра Яна. В октябре он мог оказаться в UFC, но проиграл в отборочном шоу Дэйны Уайта. Хотя заметным Шимон стал не из-за этого: перед поединком вышло интервью, в котором боец назвал Екатеринбург «дырой» и рассказал про антисемитизм.

Мы поговорили с Шимоном – о неправильном переводе той беседы, странностях Конора, жутком лете-2021 для Израиля и о том, почему позиция Хабиба в палестинском конфликте – как минимум спорная.

– В конце 90-х мои родители переехали из России в Израиль. Моя мама из Екатеринбурга, там жила 10 лет. Отец – из Санкт-Петербурга. Познакомились они уже в Израиле. Я там родился и вырос, а в Россию впервые приехал, когда мне было 18 лет. Тогда с мамой поехали на 2 недели в Екатеринбург навестить ее подругу, и я заодно пошел потренироваться в Академию единоборств.

– Читал, что сначала тебя звали Семен, а потом переименовали в Шимона.

– Меня дома и близкие друзья называют Семеном, но официально по паспорту я Шимон. Семен – первое имя, но для семьи.

– Ты оказался на джиу-джитсу уже в 4 года. Почему тебя отвели в единоборства?

– У всей семьи есть история с единоборствами. Старший брат и дядя боксом занимались, папа – джиу-джитсу. У нас все в семье начинают с единоборств, все должны этим позаниматься хотя бы несколько лет. Такая идеология, что мужчина должен уметь стоять за себя и свою семью. Плюс единоборства хороши для дисциплины и развития ребенка. Но, конечно, никто не думал, что я стану профессиональным бойцом MMA, который будет драться за шанс в UFC. Но вот так с 4-х лет и покатилось.

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

– На каком уровне вообще единоборства в Израиле?

– У нас спорт вообще не сильно развит. Те условия, которые у спортсменов в России и в Израиле – небо и земля. Россия – империя спорта, на каждой Олимпиаде золотые медали, профессиональный подход. В Израиле не так, поэтому оттуда очень сложно пробираться и продвигаться. Это одна из причин, почему я тренируюсь в России 2,5 года.

– А как выглядят секции единоборств?

– Много залов в подвалах. Получают маленький участок от государства, и в бомбоубежищах делают залы по боксу или борьбе. Там почти нет больших залов с оборудованием, нет спарринг-партнеров и больших тренеров.

– Но при этом сильно развита крав-мага (израильская военная система рукопашного боя, нацеленная на нейтрализацию соперника, – Sports.ru).

– Крав-мага – очень крутая штука, но не для MMA. Она для самозащиты. К сожалению, в Израиле до сих пор много терактов, кто-то может напасть с ножом, а крав-мага популярна из-за того, что помогает первым делом защищаться.

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

– Потом старший брат привел тебя в бокс.

– У нас был русский тренер – Слава. Достаточно жесткий в плане тренировок, и брат хотел укрепить меня ментально. Потому что я ходил на джиу-джитсу и любил кушать всякие сладости после тренировок, был пухленьким, не любил тяжело работать. Даже не мог подтянуться один раз. Через полгода тренировок у Славы я подтягивался уже 10 раз и рубился на спаррингах. Тренировался там год, но это был очень хороший этап.

– Я так понимаю, что Слава – тренер советской закалки?

– А в Израиле 80% тренеров по боксу и борьбе – времен Советского союза. Это забавно, потому что когда прихожу там на тренировки, то все говорят на русском. Иногда приходят ребята-израильтяне, которые просто не понимают, о чем идет речь, потому что тренеры рассказывают и объясняют только на русском. Из-за этого некоторые уходят, но кто остается – учит русский и становится сильнее.

– В какой-то момент ты связался с Джоном Каваной (тренер Конора Макгрегора, – Sports.ru) и поехал к нему тренироваться. Как так вышло?

– На самом деле, я даже не выходил с ним на связь. В 17 лет решил, что хочу потренироваться в другом зале, в Израиле был уже потолок. Поэтому я полетел в Ирландию, приехал к нему в зал и сказал: «Привет, меня зовут Шимон, у меня такой-то рекорд и я хочу тренироваться». Он особо не понял, что за пацан появился в зале с чемоданом – прямо с аэропорта. Улыбнулся, сказал, чтобы я приходил завтра на спарринги. Я там подрался и заслужил его уважение. Джон помог с тренировками, потому что с финансами у меня тогда было не очень хорошо. Занимался почти бесплатно.

– Какой Кавана в общении?

– Сначала – холодный. Пробует не связывать чувства с работой, потому что через него проходит очень много бойцов и спортсменов каждый день. Но после того, как он прилетел на мой бой на Bellator в Израиле, стало лучше. Помню, когда я сломал в поединке ногу, а Джон такой маленький, килограмм 60, поднял меня, отнес по ступенькам в машину скорой помощи, держал лед, поехал со мной в больницу.

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

– Как ты жил в Ирландии? На какие деньги?

– До отлета я работал поваром в ресторане. Полгода копил деньги, их хватило на 2 месяца в Ирландии. Потом помогали родители, плюс подрался на Bellator. Всего я там был 8 месяцев, но мне особо не нравилась сама жизнь в Ирландии. Холодная страна, холодные люди.

– Конора в зале видел?

– Да, много раз тренировались вместе. Разговаривали, общались. Но он очень странный: у Конора все по настроению. В один день он заходит в зал, здоровается, обнимается, называет братаном и спрашивает как дела, а на следующий – может посмотреть и даже руку не пожать. Проходит в очках, ни с кем не разговаривает. И через день опять – все братья, со всеми здоровается.

– К нему какое-то особое отношение на тренировках?

– Я бы не сказал, что он тренируется как-то лениво, просто занимается в комфорте. Не всегда приходил на групповые тренировки, если ему не хотелось тренироваться утром. Брал 5-6 близких друзей из команды, и ехали тренироваться хоть в час ночи. Он делал то, что хотел. Если ему не хочется выполнять те упражнения, которые показывает тренер, он будет делать свои вещи.

– Ты с ним в спаррингах стоял?

– Хотел, но нет. Конор спаррингует только с теми, кого знает уже много лет, чтобы его не травмировали. Он сам выбирает спарринг-партнеров.

– Сразу после Ирландии ты оказался в России.

– Да, прилетели в Екатеринбург, я 2 недели потренировался там и подписал контракт с клубом. С тех пор месяца 3 провожу в России, потом 1,5 месяца дома.

– Перед последним боем у тебя вышло странное интервью с фразой про тренировки в дыре.

– На самом деле не знаю, кто это так перевел и почему использовал слово «дыра». Этого я явно не говорил. Это же неуважение к месту, где я тренируюсь, где живут мои друзья. Я бы в жизни не назвал их дом дырой. К тому же и я там живу. А в «дыре» я бы не жил.

– Так что ты тогда сказал?

– Меня спросили, где я тренировался до Америки. Я сказал, что в Екатеринбурге: в плане тренировок мне там все очень нравится, все профессионально, но для жизни – суровое место с тяжелыми условиями. Потому что это не юг России, там бывает -35-40 градусов. И когда приходит зима, мне достаточно сложно. Вот что я сказал. А автор интервью почему-то решил написать про дыру.

– А цитаты про антисемитизм были? Что страдал от него в России и встречаешь до сих пор.

– В оригинале спросили про Россию и Ирландию, я сказал, что встречал антисемитизм в обеих странах, потому что это на самом деле так. Одна из причин, почему моя семья переехала из России в Израиль – страдание от антисемитизма. Это не значит, что и я от него страдал, но в мою сторону было высказано много антисемитских слов. В основном в шутку, иногда уместно, иногда нет, но были и наезды, которые не остались без ответа. Были гадкие вещи, которые не говорят. Но я сам решаю эти вопросы. Хотя в Ирландии антисемитизма больше.

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

– Что там было?

– Шел в субботу по главной улице, завернул в сквер, а толпа народу кричит «Свободу Палестине», «Смерть евреям» и всякие такие гадости. Постоянно бунтовали. В Ирландии очень много пропалестинцев.

– Даже в 2021 году ты встречаешь в отношении себя антисемитизм?

– Честно тебе скажу, это есть и всегда будет. Но становится все меньше и меньше. По рассказам моих родителей, было намного хуже и жестче. Это все знают и тут не надо ничего приукрашивать, особенно в 80-90-е. Если говорить про меня и сегодняшний день, то такого уже почти нет. В Екатеринбурге мне очень нравится, но я не буду говорить за всю Россию, потому что больше нигде не жил.

– Как сейчас обстоят дела в Израиле? В 2021-м опять было обострение конфликта, не пострадал ли кто-то из близких?

– На моей улице упала бомба. В двухстах метрах от дома моей бабушки, где-то километр от моего. Друг попал в больницу, потому что осколки ракеты попали в него, когда он сидел в машине. Была ужасная ситуация, Палестина выпускала в сторону Израиля больше 2 000 ракет в день.

– Видел фотографии, когда люди спокойно фотографируют упавшие ракеты и относятся к этому буднично.

– Мы просто привыкли. У нас так каждое лето: когда дети не в школах и играют где-то на улицах. И палестинцы стреляют обычно в это время, июнь, июль и август. Но обычно этого не бывает так много, сколько в этот раз. Ракеты падали, дома взрывались, улицы, машины, это был другой уровень. Когда они стреляли по 50-100 ракет в день, наши контрракеты их сбивали. Но когда их 2 000, то уже не успевали. Так длилось где-то 3 недели, слава богу, это уже позади. Поэтому когда есть люди, которые высказывают против Израиля, говорят, что мы захватили землю, а палестинцы бедные страдают, они никогда не были в Израиле. Не чувствовали, что это такое, когда надо каждые 5-10 минут со своей семьей бежать вниз: у тебя есть 30 секунд, чтобы зайти в бомбоубежище, иначе взорвет весь дом. 

Вот что меня бесит. Когда у людей нет никаких знаний, кроме постов каких-то бойцов, как Хабиб или Усман, которые в инстаграме пишут: «Будьте сильными, мои братья-палестинцы». Хотя те, кто реально страдают – это мы. Представь, моей бабушке почти 80 лет, и ей с 4 этажа надо спуститься на -1 за 30 секунд. А как быть младенцам? Эта ситуация очень близко касается моего сердца: как люди без какого-то опыта, не знающие историю, но прочитавшие посты знаменитостей в инстаграме, которые тоже нифига не понимают, пишут и высказываются.

– Посты Хабиба и других про Палестину тебя задевали?

«Хабиб пишет «будьте сильными, братья-палестинцы», хотя страдаем мы». Израильский боец тренировался с Конором, а сейчас – в команде Яна

– Конечно. Потому что у них много фанатов, и болельщикам это заходит в голову. Они выставляют неправильную информацию. Хабиб и все эти бойцы сидят где-то в отеле в Дубае, кушают стейк, когда им Salt Bae его солит, смотрят телевизор и смеются, а потом пост клацнули в телефоне, и 50 миллионов человек говорят, какой Израиль плохой, а Палестина страдает. И в это время в 200 метрах от дома моей бабушки ракеты взрывают улицы. А эти сидят, кушают, пьют, кальяны курят и посты выкладывают. Я готов с каждым выйти в эфир и поговорить на эту тему, потому что уверен: никто хотя бы раз не открыл книгу и не почитал историю в деталях. Где-то что-то услышали в новостях, инстаграм друг друга читают и выкладывают. А мы с этим живем. Потом нас не любят и ненавидят.

Поэтому я говорю: если у кого-то есть личная проблема из-за того, что я еврей и с Израиля, то я готов это обсудить в эфире или встретиться с глазу на глаз, все объясню. А если это покатится в другую сторону, то зайдем в клетку и там все решим. Не говорю это как угрозу или потому что хочу показать свои сильные стороны, просто так и есть.

Источник: sports.ru

Добавить комментарий

*

пятнадцать + пятнадцать =